Современные социальные исследования помогают объяснить, почему люди и общества по-разному воспринимают одни и те же явления. Для этого ученые разрабатывают методы, позволяющие сопоставлять культурный контекст, жизненные установки и модели поведения. От точности таких инструментов во многом зависит достоверность выводов.

Центр сравнительных исследований социального благополучия (ЦенСИБ) НИУ ВШЭ провел летнюю школу «Подходы к исследованию культурных и индивидуальных ценностей в сравнительной перспективе». В ней приняли участие студенты и выпускники Вышки, МГУ, УрФУ, КФУ и других российских университетов. Программа объединила лекции ведущих ученых центра и практическую работу в командах.

Цель летней школы — помочь молодым исследователям разобраться в многообразии существующих методик изучения ценностей, определить возможности их применения и обсудить основные методологические сложности, возникающие в ходе исследований, рассказала директор ЦенСИБ Анна Алмакаева.

Лекцию «Ценности индивидов и ценности культур» она посвятила различиям между индивидуальными и культурными ценностями и современным подходам к их изучению. Она отметила, что научное понимание ценностей существенно отличается от того, как это понятие используется в повседневной речи. Для исследователей ценности представляют собой устойчивые жизненные ориентиры, определяющие мировоззрение человека, его установки и поведение.

При этом влияние ценностей на поведение проявляется по-разному в зависимости от социокультурного, институционального и экономического контекста конкретной страны. Именно поэтому сравнительные исследования позволяют глубже понять особенности разных обществ.

Культурные ценности могут проявляться на разных уровнях — страны, региона, этнической или религиозной группы, а также поколения. Они связаны с широким кругом общественных процессов, включая развитие экономики, работу социальных институтов, уровень доверия, способы хозяйствования, демографические процессы и многие другие сферы.

Современные подходы к изучению ценностей развивались как на основе исследований личности, так и исследований культуры. Одной из наиболее известных методик измерения индивидуальных ценностей остается методика американского психолога польского происхождения Милтона Рокича. Она включает две группы ценностей — терминальные (ценности-цели) и инструментальные (ценности-средства). В каждой группе представлены по 18 позиций, которые респонденту необходимо расположить в порядке значимости.

По словам Анны Алмакаевой, этот подход имеет ряд ограничений. Он предполагает высокую когнитивную нагрузку на участников исследования, требует адаптации перечня ценностей к конкретному социальному контексту и не всегда позволяет уверенно прогнозировать реальное поведение людей. Кроме того, значимость отдельных ценностей меняется на разных этапах жизни. Например, для молодых людей более важной может быть любовь, тогда как для старших поколений — здоровье.

Стремясь сделать измерение ценностей более удобным и универсальным, Шалом Шварц разработал собственную модель, известную как круг ценностей. Она включает десять взаимосвязанных типов ценностей, часть которых противопоставлена друг другу, а часть, наоборот, тесно связана между собой.

Сегодня существует и множество других инструментов изучения индивидуальных ценностей. Однако, подчеркнула Анна Алмакаева, любую методику необходимо адаптировать к условиям конкретной страны, в том числе с помощью когнитивных интервью, а затем проверять ее валидность. Иными словами, важно убедиться, что инструмент действительно позволяет различать социально-демографические группы и объяснять особенности поведения и установок людей.

Для исследования культурных ценностей используются другие модели, задача которых — описать культуру через систему характеристик. В частности, широко применяется культурная карта Инглхарта—Вельцеля, позволяющая сопоставлять страны по двум измерениям: ценности выживания или самовыражения, а также традиционные или секулярно-рациональные ценности. Михаил Минков предлагает собственную модель, основанную на двух осях — «индивидуализм/коллективизм» и «гибкость/монументализм».

Подводя итог лекции, Анна Алмакаева подчеркнула, что исследователю важно понимать сильные стороны и ограничения каждой методики. Это позволяет выбрать инструмент, наиболее соответствующий задачам конкретного исследования.

Культурные различия

Главный научный сотрудник ЦенСИБ Борис Соколов посвятил свою лекцию проблеме сопоставимости данных в кросс-культурных исследованиях. Он отметил, что международные опросы позволяют сравнивать страны по уровню доверия, субъективного благополучия, ценностным ориентациям и другим показателям. Однако различия в ответах далеко не всегда отражают реальные различия между обществами.

По словам ученого, представители разных культур могут по-разному использовать шкалы ответов. В одной стране респонденты чаще выбирают крайние варианты — «полностью согласен» или «полностью не согласен», тогда как в другой предпочитают более умеренные оценки. Такие особенности необходимо учитывать при сравнительном анализе.

Чтобы обеспечить сопоставимость данных, исследователям необходимо учитывать культурные особенности, влияющие на восприятие вопросов и стиль ответов. Для этого в кросс-культурных исследованиях сочетают два подхода — этический и эмический. Первый предполагает использование универсальных, культурно независимых понятий, второй — анализ специфических для конкретной культуры смыслов и категорий. Термин «эмический» был предложен известным кросс-культурным психологом Джоном Берри.

В качестве примеров Борис Соколов привел русское слово «авось», которому трудно подобрать точный эквивалент в других языках, а также чеченское понятие «ях», обозначающее мужество и внутреннюю крепость. Хотя его можно сопоставить с европейским представлением о маскулинности, по содержанию эти понятия не совпадают.

По словам ученого, универсальные категории исследовать проще, однако и в этом случае возможны ошибки. Так, шкалы эмансипативных ценностей Кристиана Вельцеля содержат выраженную нормативную и эмоциональную составляющую, поэтому могут восприниматься по-разному в Европе и в других регионах мира.

При анализе отдельных культур особенно важно понимать, существуют ли в них понятия, сопоставимые с используемыми исследователем категориями. Некоторые культурные феномены практически невозможно точно перевести на другой язык или полностью соотнести с аналогичными понятиями в иных обществах.

При этом эмический и этический подходы не исключают, а дополняют друг друга. Например, оценивая представления о «хорошей» или «плохой» семье, необходимо учитывать культурный контекст. В противном случае различия в результатах исследования будут отражать не реальные установки людей, а особенности используемых понятий.

Борис Соколов отметил, что сравнительный анализ данных международных исследований представляет собой сложную методологическую задачу. По его мнению, работа должна начинаться с формулирования исследовательской проблемы, представляющей интерес для ученых разных стран, затем необходимо выработать единый понятийный аппарат, разработать анкету с эквивалентными вопросами и определить общие правила количественной оценки результатов.

Эти принципы применимы не только к межстрановым исследованиям, но и к сравнению регионов одной страны, различающихся по этническому или религиозному составу, а также разных поколений. Так, вопросы, предназначенные для измерения удовлетворенности жизнью, при переводе на местные языки требуют учета культурных и языковых особенностей. В качестве примера Борис Соколов напомнил, что слово «позор» в русском, сербском и чешском языках имеет принципиально разные значения.

Эквивалентность результатов обеспечивается сочетанием нескольких уровней сопоставимости: функциональной (единый исследуемый конструкт), операциональной (одинаковые вопросы), метрической (единые единицы измерения) и скалярной (единые точки отсчета). Только при соблюдении всех этих условий можно корректно сравнивать средние значения и взаимосвязи между показателями в разных странах.

На сопоставимость данных могут влиять различия в трактовке исследуемых понятий, особенности шкал измерения и даже ошибки перевода. В качестве примера Борис Соколов привел исследования субъективного благополучия, согласно которым наиболее высокий уровень счастья был зафиксирован в Мексике и Бразилии, тогда как государства с наиболее высоким уровнем материального благополучия продемонстрировали более умеренные показатели. По мнению ученого, подобные результаты могут объясняться особенностями национальных стилей ответов и культурными различиями в восприятии вопросов.

Карта культур

Профессор Университета управления Варны (Болгария) Михаил Минков представил лекцию «Эволюция культурных измерений Г. Хофстеде». Он напомнил, что Геерт Хофстеде начал изучать национальные культуры, работая в корпорации IBM в 1960-х годах. Расширение международного бизнеса показало, что методы управления, успешно работающие в одних странах, далеко не всегда оказываются эффективными в других.

Хофстеде предложил модель, позволяющую сравнивать национальные культуры по ряду измерений и определять положение каждой страны на своеобразной культурной карте. Так, Россия, по его оценке, оказывается ближе к Болгарии и Польше, чем к Японии или Южной Корее.

Одним из выводов Хофстеде было предположение, что высокий уровень тревожности в обществе формирует запрос на стабильность и строгие правила. Однако последующие исследования показали, что эта зависимость значительно сложнее.

Как рассказал Михаил Минков, около десяти лет назад было проведено исследование с участием более 50 тысяч респондентов из 50 стран. Его результаты сопоставили с данными Всемирного исследования ценностей (World Values Survey). Анализ показал, что прямой связи между стремлением избегать неопределенности и желанием жить по жестким правилам не существует. При этом наиболее высокую поддержку утверждения о необходимости строгого соблюдения законов продемонстрировали не Германия или Швеция, как можно было ожидать, а Россия, Болгария, Греция и Украина.

По мнению Михаила Минкова, подобные результаты скорее свидетельствуют о низком уровне доверия между людьми: респонденты хотят, чтобы правила строго соблюдали окружающие, а не обязательно они сами.

Именно эти результаты, а также сходство показателей маскулинности и феминности в странах, значительно различающихся по географии и масштабу, подтолкнули исследователей к поиску новой модели описания культур. В ее основе лежат два измерения — «индивидуализм/коллективизм» и «монументализм/гибкость».

Как пояснил Михаил Минков, индивидуализм предполагает признание права человека и отдельных социальных групп на отличие от большинства. Для коллективистских обществ, напротив, характерно стремление к унификации поведения и повседневных практик. Особенно ярко это проявляется в ряде стран Азии и Африки.

Монументализм, по словам ученого, отражает стремление человека сохранять единство внутреннего состояния и внешнего поведения. Если человек испытывает негативные эмоции, он не считает нужным их скрывать. В более гибких культурах ситуация иная: например, в Японии или Вьетнаме улыбка нередко становится способом сохранить гармонию в общении, даже если внутренние переживания отличаются от внешних проявлений.

Использование новой модели показало, что наиболее индивидуалистическими обществами являются не США, а страны Северо-Западной Европы. На противоположном полюсе оказались государства Южной и Юго-Восточной Азии, а также Тропической Африки. Самый высокий уровень монументализма был зафиксирован в странах Латинской Америки, тогда как гибкость в большей степени характерна для Японии, Южной Кореи и Северо-Западной Европы.

По мнению Михаила Минкова, именно эти два измерения позволяют точнее объяснять различия в установках и поведении людей. На созданной с их помощью культурной карте мира выделяются крупные культурные регионы — германский мир, Скандинавия, Латинская Америка, арабские страны и Тропическая Африка. Россия располагается между англо-саксонским миром и Центральной Азией, а Турция — между Юго-Восточной Европой и арабским миром.

Различия между индивидуалистическими и коллективистскими обществами, отметил ученый, проявляются во многих сферах жизни. Например, показатели смертности в дорожно-транспортных происшествиях могут быть связаны с отношением к ценности человеческой жизни и индивидуальности. В свою очередь, школьники из стран с высоким уровнем гибкости нередко демонстрируют лучшие результаты по математике.

Михаил Минков также обратил внимание, что ценностные установки обществ со временем могут меняться, однако в ряде стран приверженность коллективизму и монументализму либо, напротив, индивидуализму и гибкости сохраняется на протяжении длительного периода.

Коррупцию, по мнению исследователя, можно рассматривать как одно из проявлений обществ с высоким уровнем коллективизма, тогда как экономическое развитие способствует повышению прозрачности общественных институтов. Такой вывод, отметил он, подтверждается результатами регрессионного анализа.

Новые координаты исследований

В программу летней школы вошли и лекции других сотрудников ЦенСИБ. Ангелина Голубкова представила результаты когнитивных интервью по новой методике Михаила Минкова. Никита Зубарев рассказал о стилях ответов респондентов и необходимости учитывать их при анализе данных. Екатерина Настина посвятила выступление применению классификационных алгоритмов при построении культурных карт, Виолетта Корсунова сравнила онлайн- и офлайн-опросы ценностей, а Ярослав Снарский рассмотрел потенциал больших языковых моделей в исследованиях ценностей на примере Яндекс GPT. Руководитель департамента психологии, заместитель декана факультета социальных наук НИУ ВШЭ Мария Чумакова представила опыт разработки методики измерения традиционных ценностей.

Практическая часть программы завершилась работой над собственными исследовательскими проектами. Объединившись в команды, участники предложили несколько перспективных направлений для будущих исследований.

Полина Сдобникова (МГУ) представила проект «Модель сравнительного исследования ценностных ориентаций молодежи с ограниченными возможностями слуха». Исследование посвящено анализу ценностей людей разных возрастов и с разной степенью потери слуха, а также изучению влияния уровня владения русским жестовым языком на ценностные ориентации.

Кирилл Школьник, Анна Сафонова и Мария Куретнева (НИУ ВШЭ) представили проект «Декларируемые ценности психотерапевтической культуры в России на основе анализа книг по самопомощи». Авторы предложили систематизировать ценности, представленные в работах по психологии, саморазвитию и изучению собственной личности, используя качественные, смешанные и герменевтические методы контент-анализа, а также экспертные оценки психологов.

Софья Ухина (Государственный академический университет гуманитарных наук) и Анна Долинская (Уральский федеральный университет) представили проект «Влияние ценностного бэкграунда разных обществ на восприятие хоррор-фильмов». Исследовательницы рассматривают фильмы ужасов как способ обсуждения тем, которые не принято открыто поднимать в обществе. Они предполагают, что в странах с более монументальной культурой зрители чаще предпочитают сюжеты, в которых добро побеждает зло, тогда как в более гибких обществах большей популярностью пользуются фильмы, пугающие хаосом и необходимостью подстраиваться под зло.

После презентации проектов участники поделились впечатлениями о работе летней школы.

Кирилл Школьник, выпускник магистратуры факультета социальных наук НИУ ВШЭ, поблагодарил организаторов за насыщенную программу и высокий уровень лекций. По его словам, работа в проектных группах позволила участникам не только обсудить собственные исследовательские идеи, но и получить практический опыт применения современных методов изучения ценностей.

Студентка Российского государственного гуманитарного университета Алина Павлова рассказала, что решила принять участие в школе благодаря ее программе. Она отметила высокий уровень лекций, открытую атмосферу общения и хорошую организацию совместной работы. По словам участницы, занятия укрепили ее интерес к исследованиям ценностей и мотивировали поступать в магистратуру НИУ ВШЭ.

Анна Долинская (Уральский федеральный университет) также высоко оценила программу школы. Она поблагодарила организаторов за возможность познакомиться с ведущими исследователями в области изучения ценностей и обсудить собственный проект с экспертами. Кроме того, поездка в Москву позволила ей посетить столичные музеи и познакомиться с университетской средой.

Всего участниками летней школы стали около 60 студентов и выпускников НИУ ВШЭ, МГУ, РАНХиГС, Государственного академического университета гуманитарных наук, Российского государственного гуманитарного университета, Санкт-Петербургской академии художеств, Уральского федерального университета и Казанского федерального университета.