90 лет назад, 7 ноября 1934 г., на экраны вышел фильм Георгия и Сергея Васильева «Чапаев». Восторженное восприятие кинокартины объясняется необычным для тех лет описанием событий гражданской войны и близкими и понятными простым кинозрителям героями фильма, отражавшими настроения и переживания миллионов советских людей. О том, почему «Чапаев» стал редким примером совпадения государственного заказа на «правильное» освещение истории и массового запроса на народного героя, рассказывает историк и журналист Павел Аптекарь.

Планы экранизации романа «Чапаев» появились у его автора, бывшего комиссара 25-й стрелковой дивизии Дмитрия Фурманова, вскоре после завершения романа. Эскизы киносценария, обнаруженные в архиве писателя, датированы 1924 г., но в тот момент ему не хватило времени и сил, чтобы «пробить» кинокартину. Впрочем, то, что кино по мотивам романа сняли спустя 10 лет после первых авторских набросков, безусловно, к лучшему, поскольку «немая» версия фильма была бы совсем иной и, вероятно, не обернулась бы триумфом.

В 1933 г. режиссеры «Ленфильма» Сергей и Георгий Васильевы (однофамильцы, а не братья) получили сценарий жены писателя Анны Фурмановой о героическом пути Чапаева и его соратников. Он заинтересовал режиссеров, но не устроила версия, где главным героем был комиссар, а не начдив-самородок. Режиссеры глубоко переработали материал и в конце 1933 г. подали заявку на съемку фильма «о руководящей роли партии в эпоху становления Красной армии». Авторы сценария не без труда убедили руководство «Ленфильма» снять звуковой, а не немой фильм. Одним из решающих доводов стало стремление ярче отразить батальные сцены и показать глубину диалогов Чапаева с соратниками. 

Впрочем, спорами о звуковом оформлении дело не обошлось. В 1930-е годы кино было «важнейшим из искусств», выполнявшим комплекс важнейших государственных задач. Кинофильмы отвлекали миллионы зрителей от повседневных тягот, погружали их в мир видимого благополучия, знакомили с достижениями отечественной и мировой культуры и воспитывали эстетический вкус и культуру взаимоотношений. Одновременно советское кино эмоционально индоктринировало зрителя доступным для малообразованной в большинстве своем аудитории языком и закрепляло работу пропаганды. Вопрос выхода кинокартины в широкий прокат решался тогда в Политбюро, причем последнее слово нередко оставалось за первым лицом. Чувство юмора и личные предпочтения Генсека могли вернуть на большой экран фильм, забракованный чиновниками. Реакция Сталина и наркома обороны Клима Ворошилова дала, например, зеленый свет комедии «Веселые ребята», не понравившейся партийному куратору кино Андрею Жданову. Позднее благосклонность Леонида Брежнева в 1960-1970-е гг. решила судьбу американской комедии «В джазе только девушки» и «Белого солнца пустыни». 

Первый вариант сценария Васильевых, представленный Сталину, не устроил вождя, пожелавшего увидеть в картине больше романтики и простых человеческих отношений. Образ Анки-пулеметчицы появился в фильме по его предложению. Новый сценарий с любовной линией Сталин одобрил. 

Заявку утвердили, режиссеры приступили к подбору актеров. Борису Бабочкину первоначально предназначали роль Петьки, но актер продолжал репетировать роль Чапаева и настолько вжился в его образ, что после проб Бабочкина его утвердили на главную роль. Роль Петьки перешла к Леониду Кмиту. Фурманова сыграл актер Ленинградского ТЮЗа Борис Блинов, а обладателю внешности дореволюционного интеллигента Иллариону Певцову доверили роль главного противника Чапаева полковника Бороздина. Анкой-пулеметчицей стала Варвара Мясникова, будущая добрая фея в «Золушке». В съемках участвовал юный Георгий Жженов. Георгий Васильев отметился в первой шеренге офицерского полка, идущего в психическую атаку.

Сроки оказались довольно сжатыми, бюджет фильма невелик. Чтобы сократить расходы, творческая группа отправилась в район Калинина, на полигонах 48-й стрелковой дивизии и кавалерийской школы снимались «психическая атака» каппелевцев, нападение казаков на Лбищенск и другие батальные сцены. Съемки фильма не обошлись без шероховатостей. Сцену гибели Чапаева, снимавшийся в прохладную погоду, пришлось неоднократно дублировать. Борису Бабочкину много раз погружался в холодную волжскую воду и грелся между заплывами водкой. Актер получил язву желудка, которой страдал до конца жизни.

«Чапаев» отличался от многих картин тех лет, посвященных гражданской войне, уважительным отражением противоположной стороны. Илларион Певцов создал образ тонкого и глубоко переживающего драму войны «старого офицера», для которого победа противника означает крах не только карьеры, но и устоев его жизни. Чапаеву и его соратникам приходится сражаться и с убежденными противниками, готовыми, как и чапаевцы, умереть на поле боя во имя своей идеи. Начдив в фильме отмечает доблесть и боевые достоинства каппелевцев. В середине 1930-х, когда вождь сказал, что «врага надо не изучать, а бить», такое отношение выглядело рискованным. 

Во время первого просмотра «Чапаева» с участием высокопоставленных партийных и государственных работников в конце лета 1934 г. тогдашний руководитель советского кино Борис Шумяцкий покинул зал, не сказав режиссерам ни слова. Вероятно, он опасался, что фильм обвинят вслед за пьесой «Дни Турбиных» в восхвалении белогвардейцев и примут оргвыводы. Есть легенда, что «Чапаева» спасла реакция членов ЦК красных конников, председателя Реввоенсовета Климента Ворошилова и командарма Семена Буденного, которые отреагировали на сцену психической атаки словами «Красиво идут, черти!» 

Решающим был день 4 ноября 1934 года, когда «Чапаева» показали Сталину, Вячеславу Молотову, Ворошилову и председателю Центрального исполнительного комитета Авелю Енукидзе. «Я волновался отчаянно за оценку всей картины в целом... начиная с первой сцены «А как думает комиссар», стала складываться положительная оценка... Когда лента заканчивалась, И.В. поднялся и, обращаясь ко мне, заявил: «Вас можно поздравить с удачей. Здорово, умно и тактично сделано. Хорош и Чапаев, и Фурманов, и Петька. Фильм будет иметь большое воспитательное значение. Он — хороший подарок к празднику. При представлении И.В. и другие хвалили работу как блестящую, правдивую и талантливую...», — писал после высочайшего просмотра Шумяцкий. 

Слаженная и вдохновенная работа режиссеров и актеров помогла создать яркое произведение искусства, признанный шедевр, ставший одной из визитных карточек советского кино. Ряд эпизодов стал классикой отечественного и мирового кинематографа: «психическая атака» белых и контратака чапаевцев, которых ведет вперед начдив «на лихом коне», и гибель главного героя в Урале. Лаконичный (вчетверо короче расстрела на лестнице в «Потемкине») и выразительный эпизод вошел в учебники киноискусства. Но не только. Это сцена, где Чапаев разъясняет комиссару место командира в различные моменты сражения с помощью картошки и чугунка, и руководит боем на тачанке, с которой разит врага из пулемета его верный адъютант. 

Первый показ «Чапаева» 7 ноября 1934 года начал триумфальное шествие фильма по всему Союзу, но не обошлось без мелких шероховатостей. Через три дня после премьеры, 10 ноября, критик Хрисанф Херсонский написал в «Известиях»: «В фильме очень неуверенно, неполно и поверхностно показан Фурманов – представитель партии, воспитывавшей чапаевых...» Однако Иосиф Сталин заметил: «Ох уж эти критики. Такие вещи пишутся неспроста. Они дезориентируют». В присутствии Шумяцкого он переговорил с главным редактором «Правды» Львом Мехлисом и пообещал, что уже 12 ноября в главной газете страны появится статья с «правильной ориентировкой». 

Нетрудно догадаться, что через считанные дни мнение журналистов о фильме резко изменилось: «Всем, всем, всем нужно посмотреть эту картину», а 21 ноября высказалась и «Правда»: «Чапаева» посмотрит вся страна». Политбюро требовало от Шумяцкого изготовить максимально возможное число копий. Когда вожди узнали, что звуковой вариант «Чапаева» невозможно показать во многих кинотеатрах из-за отсутствия нужной аппаратуры, они потребовали ускорить ее производство и закупку за рубежом. Также начальнику управления кино поручили создать «немой» вариант фильма. По свидетельству Шумяцкого, главный кинозритель и кинокритик страны Иосиф Сталин к марту 1936 г. посмотрел его 38 (!) раз. Впрочем, вождь и учитель выделял «Чапаева» не только числом просмотров. Этот фильм был единственным, упомянутым Сталиным в декабрьской статье, посвященной 15-летию советского кино, его режиссеры, Георгий и Сергей Васильевы, стали первыми кинематографистами, удостоенными ордена Ленина. Весной 1936 г., когда советские газеты восторгались премьерой «Мы из Кронштадта», Сталин заметил: «Картина сильная, хорошая, но не «Чапаев» и назвал последний «лучшим фильмом». 

Горожане и жители деревни заполняли места в кинотеатрах и клубах. До конца 1930-х гг. фильм посмотрели по разным оценкам от 45 до 60 миллионов человек. Кинохроника запечатлела колонны зрителей, шествующих под транспарантами «Мы идем смотреть «Чапаева»». Школьники и студенты экономили на завтраках и мороженом, чтобы похвастаться перед друзьями, что обогнали их по числу просмотров. 

 Любовь к фильму и его главным героям породили умело выстроенная драматургия и образы Чапаева и его соратников, близкие массовому зрителю 1930-х годов, как правило, человеку малообразованному и малосведущему в истории гражданской войны. Чапаевцы выглядят бесхитростными, похожими на сидящих в зале. Один из режиссеров, Сергей Васильев, писал: «Если зритель не подражает нашему герою, картина теряет свою ценность… Когда действуют Петька или Чапаев, зритель чувствует их близкими самому себе, чувствует в них таких же людей, как он сам..» 

 Другой важнейший секрет успеха – нестандартная манера представления героев. Они говорят простым и ярким языком, легко и с удовольствием воспринимаемым зрителем. В «Чапаеве» также много комедийных сцен. Кровавые будни гражданской войны с ее смертями, болезнями, голодом и грабежами предстают едва ли не карнавалом. Простые люди, освободившись от привычных будничных обязанностей, превратились в героев. Яркая утопия оказалась востребованной в повседневной советской жизни. 

Тем самым «важнейшее из искусств» отвлекало миллионы людей от стресса ситуации рубежа 1920-х – 1930-х гг., когда десятки миллионов крестьян вынуждены были переселиться в город и резко поменять образ жизни, лишившись личного пространства. Этот постоянный стресс нужно было как-то компенсировать. Вместе с водкой, производство которой в начале 1930-х годов существенно выросло, кино должно было смягчить последствия острой травмы коллективизации и формировать мировоззрение советских людей, особенно молодежи. Образ бесшабашных и одновременно преданных большевикам Чапаева и его соратников был идеальным в этой конструкции. 

 Картину моментально «разобрали» на цитаты, вербальные и образные. На сообщение перешедшего к красным ординарца Бороздина Михалыча о будущей психической атаке уверенный в себе Чапай невозмутимо реагирует: «Психическая? Ну, хрен с ней — давай психическую». В сцене обсуждения будущей операции герой резюмирует: «Так. Ну, на то, что вы тут говорили, — наплевать и забыть. Теперь слушай, чего я буду командовать». А вот обиженные грабежом крестьяне идут жаловаться к начдиву: «Да, вот хреновина. Ну прямо карусель получается. Белые пришли — грабють, красные пришли — тоже грабють. Ну куда крестьянину податься?» Строгий и справедливый Чапаев распоряжается выплатить крестьянам стоимость взятой у них провизии. Другой символ картины: Чапаев объясняет с помощью картошки и чугунка место командира в бою в разных ситуациях.

«Чапаев» — один из уникальных эпизодов в истории отечественного и мирового киноискусства, совпадения госзаказа с массовым запросом на образ народного героя. Яркий образ начдива на лихом коне (притом, что Чапаев в действительности не мог управлять лошадью из-за тяжелого ранения на первой мировой) и других героев оказался более близким и понятным, чем их реальные прототипы. 

Накануне войны нескольким сотням детей и взрослых показали снимки Василия Чапаева времен гражданской войны и исполнителя его роли актера Бориса Бабочкина. Большинство опрошенных уверенно указали на Бабочкина как на «настоящего» Чапая и не узнали на фото исторического героя. Тогда же, как утверждают фольклористы, появился и первый анекдот. На вопрос к зрителям, зачем они многократно смотрят фильм, следовал парадоксальный ответ: «Ждем, когда выплывет». 

 Советские дети играли в «Чапаева» также как американцы — в ковбоев и индейцев, а дореволюционные российские — в казаков и разбойников». Всенародная любовь к Чапаеву и фильму не угасала многие годы. Американские социологи описывали любопытный феномен: эмигранты третьей волны, покинувшие СССР в послевоенные годы и не испытывавшие симпатий к Советской власти, тем не менее любили смотреть «Чапаева». 

 Отношение к Чапаеву и его подвигам, реальным и созданным творческими усилиями Фурманова и братьев Васильевых, менялось с годами. Картины гражданской войны, ее сражений и тыловой повседневности потускнели в массовом сознании после Великой Отечественной. Ее события и герои оставались в послевоенный период одной из тем советского кинематографа, но также уступили первое место фильмам о Великой Отечественной. 

В постсоветский период Чапаев оказался в тени внимания историков и публицистов. Авторов больше интересовали ранее неизвестные и малоизученные фигуры белых лидеров и военачальников, вождей повстанческих крестьянских и национальных движений, а также красных командиров, часть которых (Борис Думенко, Филипп Миронов и др.) были реабилитированы только во второй половине 1980-х гг. 

Превращение исторического героя, храброго солдата, искусного командира и неординарного человека Василия Чапаева в легенду обернулось по мере деидеологизации и растущей общественной индифферентности в один из самых широких и масштабных циклов отечественного анекдота. Народная ирония противостояла фальшивому пафосу, дополняя мифический образ героя чертами обывателя. Причем анекдот отражает любовь к Чапаеву, создает новый виток мифологии. Трагический финал с попыткой Чапаева переплыть Урал породил анекдот, в котором Петька, находясь рядом с начдивом, жалуется на усталость. Метров за 20 до берега рассерженный Чапай говорит: «Не можешь дальше, поплыли обратно!» Другой скетч высмеивает встречи детей с ветеранами. В школу приходит «человек, видевший Чапаева». «Дедушка, а как Вы Чапаева видели в последний раз?» — «Лежу за пулеметом, вижу человек по реке плывет, а я по нему тра-та-та!» 

А легендарный фильм вошел в современную литературу. Ключевой персонаж написанной в начале 1990-х пьесы Олега Данилова «Идем смотреть «Чапаева» инженер Евгений Тимошин призывает своего собеседника: «Не переживай, Палыч! На тебя сейчас психическая атака идет в чистом виде, а ты — надейся! Надейся, и всё тут! Прискачет всадник, и что-нибудь обязательно случится...» Герой романа Захара Прилепина «Санькя», бунтарь и левак, случайно включает телевизор в момент демонстрации «Чапаева». «Саша, зная его наперед почти дословно… смотрел жадно, ловя каждый жест. И когда, в самый замечательный момент фильма, Чапай вылетел на коне, в развевающейся бурке, навстречу противнику, во главе краснознаменных, диких, красивых, с шашками наголо… он вдруг разрыдался и плакал счастливо, чисто и нежно, не в силах остановиться».

Фильм Сергея и Георгия Васильева «Чапаев» создал миф и сам стал легендой. Миф отчасти развенчан историками, но кинокартина и яркая работа сценаристов и актеров остаются частью отечественной истории и культуры.